December 11th, 2013

Прислужники оккупантов или идейные борцы?

Оригинал взят у slovo13 в Прислужники оккупантов или идейные борцы?
Юрий Епанчин
http://beloedelo.ru/researches/article/?53



Свершилось. Пришли немцы!» Идейный коллаборационизм в СССР в период Великой Отечественной войны / сост. и отв. ред. О.В. Будницкий. М.: РОССПЭН, 2012. – 325 с.

Доктор исторических наук Олег Витальевич Будницкий известен многообразной широтой исследовательской проблематики. Он – автор монографий о терроризме в российском освободительном движении, о судьбе российских евреев в годы гражданской войны, о финансовом положении русской эмиграции. Теперь он представил хорошо документированную публикацию дневников и воспоминаний русских коллаборантов, сотрудничавших с немецкими оккупационными властями во Второй мировой войне.

Предметом рассмотрения новой публикации является идейный коллаборационизм, заключавшийся в том, что часть советских граждан искренне рассматривала гитлеровский порядок в качестве спасительного для России, шла на сотрудничество с оккупационными властями не из шкурных, а из идейных соображений. Авторы представленных дневника и воспоминаний – Лидия Осипова и Владимир Самарин – обличали сталинский режим не за страх, а за совесть, поскольку видели в нём главное зло для русского народа, в то время как внешнее вторжение считали временным явлением, с которым справиться будет легче, чем с «внутренним рабством». Авторы публикаций принадлежали к так называемой внутренней эмиграции в СССР. Внутренние эмигранты – «это люди мужественные, нередко с ярко выраженным политическим темпераментом и всегда с непреклонными политическими и нравственными убеждениями». Они «непримиримо отрицают и глубоко презирают» советский режим, прекрасно разбираются в его особенностях, делают «блестящие прогнозы» о шагах советского руководства. «Такое глубокое понимание сущности советской власти в России находит место только среди внутренних эмигрантов». Внутренние эмигранты составляют подпольную русскую культурную элиту: «Внутренняя эмиграция – замечательное явление русской культуры. Оно подспудно, как и многое другое в Советской России. Внутренняя эмиграция – это культурные катакомбы. Первая задача внутреннего эмигранта – это охранение своего внутреннего мира от искажающего воздействия большевистской стихии. Задача эта решается по-разному. Одни отгораживаются от этой стихии начисто. Нигде не служат, перебиваются кустарничеством. Не берут в руки газет. Не ходят в театры, чтобы не соприкасаться с советской драматургией; разве Чехова раз в год. Стараются не встречаться с людьми. Живут робинзонами в огромном городе. Другие вынуждены служить. Они стараются выбрать службу, как можно более далёкую от «актуальных задач» советской власти: пристраиваются куда-нибудь в музей или архив. Когда в университетах понадобилась латынь, пошли в преподаватели латинского языка. На службе надлежало быть исполнительным и по возможности незаметным работником. Носить маску серого, незначительного, не вызывающего интереса человека».

Подобное существование требовало невероятной бдительности и выдержки. За любое неосторожно сказанное слово можно было лишиться свободы и даже жизни. Добровольные стукачи могли написать донос по любому поводу (позариться на хорошие ботинки, просигналить о чтении подозрительных книг, заявить об антисоветских настроениях в связи с выключенной радиоточкой в коммуналке). Всю эту совковую сволочь необходимо было терпеть и ублажать. Образованным людям сталинский СССР представлялся преисподней, крайней степенью деградации человека, советская «юстиция» выглядела как беспощадная машина убийства: «Морлоки… Уж никаких статей теперь не говорят, чего стесняться в своём испоганенном отечестве. Жить среди этого невыносимо. Словно ходишь около бойни и воздух насыщен запахом крови и падали». Когда Иосиф Сталин заявил, что «жить стало лучше, жить стало веселей», Любовь Шапорина записала в дневнике: «Кругом умирают, бесконечно болеют, у меня впечатление, что вся страна устала до изнеможения, до смерти и не может бороться с болезнями. Лучше умереть, чем жить в постоянном страхе, в бесконечном убожестве, впроголодь. Очереди, очереди за всем. Тупые лица, входят в магазин, выходят ни с чем, ссорятся в очередях. Русский народ лежит на обеих лопатках, и «лежит на нём камень тяжёлый, чтоб встать он из гроба не мог». Лежит, кто пьяный, кто трезвый, но запуганный до потери человеческого облика». Типичный представитель «нового советского человека» описан в дневнике Лидии Осиповой. Это – комсомолка Катька Мамонтова. Малограмотная деваха слепо верила в «торжество коммунизма», уверяла, что «скоро все магазины будут даром раздавать». В ожидании скорого «светлого будущего» отлынивала от учёбы, не умела и не желала толком читать и считать, зато активно сотрудничала с «органами», выявляла «врагов народа», которые своим «вредительством» мешают наступлению обещанного изобилия.

Тотальная пропаганда, напротив, уверяла, что СССР – рай для людей труда, в то время как Запад – место бесправного «капиталистического рабства». Вымышленная картина мира замещала у советских людей реальное положение вещей. «Но замечательно то, что все вот такие жалельщики евреев в Германии или негров в Америке, или индусов в Индии никогда не помнят о своём русском раскулаченном мужике, которого на их же глазах вымарывали как таракана. Боже сохрани, чтобы я оправдывала гибель хоть кого-нибудь из человеков, но всё-таки становится страшно за человечество. Неужели страхом и пропагандой можно заткнуть рты, завязать глаза так, что люди даже и без намордников продолжают не видеть и не слышать».
Collapse )