Алексей Шорников (alexeyshornikov) wrote,
Алексей Шорников
alexeyshornikov

Category:

Жизнь в оккупации

Оригинал взят у evmeny в Жизнь в оккупации

 

 
 

 

 

Самоуправление в оккупированных областях

Многие думают, что русские учреждения при немцах были лишены какой бы то ни было самостоятельности и должны были играть незначительную и даже жалкую, чисто вспомогательную роль. Может быть, завоеватели как раз именно этого и хотели. Но на самом деле было далеко не так.

В действительности немцы диктовали только основные мероприятия, да и то, главным образом, в их принципиальной части; техническими деталями у них не было ни охоты, ни времени заниматься. Между тем, с точки зрения интересов местного населения, именно эти-то самые технические детали и были часто важнее всего. Я уж не говорю о том, что любой город и район имели множество более мелких, своих, чисто местных забот, которыми немцы вообще никогда, очевидно, и не собирались заниматься.

 

 

Н.Ф.Тизенгаузен пишет:

«Ростов, казалось, забыл о войне и началась нормальная, мирная жизнь. Советская власть, где-то далеко, корчилась в предсмертных судорогах. Никто не жалел о ней; она была символом горя, страдания, бедности, голода, страха, тюрьмы.

Немцы открывали учреждения, обслуживавшие армию и, вместе с тем, начали организацию городского самоуправления. Сначала было учреждено главное бургоминистерство, затем районные отделения. При бургоминистерствах появились отделы, без которых не могла идти нормальная жизнь: жилищный, финансовый, здравоохранения, народного образования и т.д. Начали работать больницы, начальные школы, столовые, кафе и рестораны, починочные мастерские и комиссионные магазины, где продавались старые вещи. Только с продовольствием было трудно.

Требовались люди. Немцы создали Биржу труда («Арбайтсамт») помещавшуюся в здании бывшего Госбанка, на улице Энгельса, которая теперь называлась по старому - Садовая улица. Сначала жители неохотно шли на работу к немцам. Но нужда заставляла: почти у каждого была семья и только работа давала возможность рассчитывать на получение пайка. Но это было только в начале. Потом потянулись к бирже все - и беспартийные, и комсомольцы, и члены коммунистической партии, скрывая, конечно, свою партийную принадлежность. Работа, для большинства населения, была вопросом жизни".

Существование органов самоуправления в областях СССР, оккупированных немецкой армией, является очень показательным фактом. Быстрота, с какой возникали органы самоуправления в городах и селах, оставленных советской властью и Советской армией, говорит о многом. Казалось бы, что не было никаких предпосылок для того, чтобы в этих местах, откуда стремительно бежали руководители, где горели подож-женные «истребителями» склады и расхищалось содержимое магазинов и различных баз, так молниеносно возникали организации, имеющие известные прерогативы власти.

Во многих населенных пунктах еще до того, как они были заняты немецкими частями, уже существовало какое-то подобие власти, уже были лица, с авторитетом которых считались.

Конечно, в этом случае надо учесть то обстоятельство, что сами немцы предпочитали иметь в каждом городе и селе определенных лиц, через которых они могли предъявлять свои требования к населению, передать распоряжения и т. п.

Надо добавить, что в оккупированных областях были сотни и, может быть, тысячи сел, в которые немецкие части пришли только спустя два-три месяца после бегства советских властей. В таких глухих селах и деревнях так же возникали свои органы самоуправления. Были лица, ответственные за порядок, за благосостояние населения, ходатаи, отстаивающие интересы населения.

Перед началом войны с Советским Союзом немецкая армия оккупировала большинство стран западной Европы. В этих странах представители бывшей власти оставались на местах и продолжали выполнять свои функции, будучи ответственны теперь не перед своим правительством, а перед оккупационной властью. Так было во Франции, Бельгии, Голландии и многих других европейских странах, захваченных немцами.

Совершенно иное положение было в оккупированных областях Советского Союза. Никакой представитель прежней власти тут не мог остаться на своем месте.

Новая власть, с одной стороны, должна была быть облечена доверием народа, с другой стороны – относительным доверием оккупационных властей.

Какие же причины способствовали возникновению органов самоуправления в населенных пунктах оккупированных областей СССР?

Первой и, пожалуй, самой главной из них являлось естественное стремление самого же народа к определенному порядку. Те дни, когда проявлялась анархия, когда громили магазины и учреждения, все же были коротким этапом. Вслед за ним следовало трезвое убеждение в необходимости власти. Весьма вероятно, что именно недавнее прошлое - погромы и грабежи - настойчиво требовало, как можно скорее, упорядочить жизнь.

Вторая причина, это желание противопоставить какую-то свою власть оккупационной. Население понимало, что чужеземцы, пользуясь правом сильного, могут распоряжаться жизнью и имуществом подвластных, ставить свои требования и т. д. Совершенно естественно, что, имея какую-то свою власть, можно было рассчитывать на то, что уполномоченным людям удастся в ряде случаев договориться с немцами в отношение налогов, поставок, жизненного распорядка и прочих вопросов.

Наконец, был еще третий довод в пользу того, чтобы как можно скорее организовать местные органы самоуправления. Это - противопоставление власти ушедшей, противопоставление советской системе, которая не имела никаких симпатий среди населения, оставшегося на оккупированной территории. Логика была такова: до сих пор нами управляли представители власти, чуждой и ненавистной. Этой власти не стало. Волею судьбы она должна бежала. Создадим же теперь свою власть, поставим во главе людей, которых мы знаем, которым доверяем, которые будут защищать наши интересы и защищать их будут бескорыстно и честно.

Такая точка зрения преобладала особенно в сельских местностях. Крестьяне верили в то, что, выбрав в органы самоуправления людей, которых они знали, они получат от них необходимую защиту. Характерно, что в большинстве сел на пост старосты выдвигали стариков, пользовавшихся в селе большой популярностью. Их знали как честных людей, всегда стоящих на защите интересов своих односельчан.

Вот один из очень характерных примеров. В селе Ржевой Кировоградской области Новоархангельского района после ухода советских властей крестьяне обратились к старику Орлову с просьбой стать старостой села. Единственной заслугой его было то, что он на протяжении всей своей жизни был безукоризненно честен и всегда правдив. Отказы старика не принимались во внимание, население настаивало, чтобы именно он стал старостой. Успокоились только тогда, когда Орлов вынужден был занять предложенное место.

В Белоруссии, Украине, на Дону и Кубани можно найти много подобных случаев, которые подтверждают мотивы населения в создании органов самоуправления.

Правда, волеизъявление народа проявлялось только в тех местах, где не было немецких комендатур, которые часто назначали бургомистров, не считаясь с желанием населения.

Немецким оккупационным властям наличие местных органов самоуправления облегчало выполнение их (оккупационных) заданий.

Конечно, существовало различие в создании органов самоуправления в городе и в селе.

Когда Ялта была занята немцами, население, спустя неделю, поставило вопрос о выборе бургомистра. Требования, которые предъявлялись, таковы: чтобы человек был честным, чтобы избираемый не имел в своем прошлом близкого соприкосновения с руководящими советскими органами, чтобы одновременно он обладал хозяйственными и административными способностями. Остановились на юристе Козловском, который на протяжении ряда лет был незаметным юрисконсультом. Знали, что он не имел в прошлом ни одного неблаговидного поступка. Знали его распорядительность. Учли также, что он добропорядочный семьянин, которого ни в чем нельзя упрекнуть.

Показательно, что в органы городского самоуправления почти во всех случаях попадали интеллигенты - инженеры (Харьков, Днепропетровск, Киев, Кировоград), - юристы (Смоленск, Полоцк, Петергоф, Луга, Ялта), педагоги, врачи, агрономы. Во всяком случае, бургомистрами больших и малых городов почти всегда были представители трудящейся интеллигенции, зарекомендовавшие себя с лучшей стороны. Этой лучшей стороной были - честность, преданность родине, административно-хозяйственные способности, семейное положение и личное поведение в быту.

Для иллюстрации возьмем Лубны. Немцы, занявшие город, не проявляли активного желания к созданию местного самоуправления. Но зато такое желание было среди населения. Спустя несколько дней после оккупации города, делегация местной интеллигенции предстала перед немецким комендантом с предложением. Он с ним согласился и потребовал от делегации назвать лицо, достойное занять пост бургомистра. В результате активности, проявленной населением, возник орган самоуправления, который просуществовал до последнего дня оккупации. Надо добавить, что кандидатура была выбрана удачно. Бургомистр в течение всей своей работы преданно отстаивал интересы населения, ни разу не дал повода упрекнуть себя.

Несколько иной характер носили выборы органов самоуправления в сельских местностях. Тут население пользовалось несколько большими правами, чем городское. К сельскому населению немцы относились с большим доверием, чем к городскому, и во многих случаях почти без риска могли предоставить ему право выделить из своей среды человека, которому можно было бы вручить власть.

Само же сельское население не предъявляло избираемому столько требований, как городские жители. Почти во всех случаях на первом месте стояло требование, чтобы избираемый был абсолютно честен. Крестьяне полагали, что если старостой будет честный человек, то на него можно спокойно положиться. Другими словами, уровень интеллектуальный играл меньшую роль, чем в городе. Правда, во многих селах почетный пост был вручен учителям, местным агрономам или бухгалтерам, но происходило это только тогда, когда избираемый имел именно ту черту, о которой сказано.

Нельзя упускать из виду очень важное обстоятельство. Речь идет о том большом риске, с каким было сопряжено назначение на пост бургомистра или старосты. Человек, занимавший руководящий пост в органе самоуправления или просто работающий в нем, подвергался очень большой опасности. С того момента, как он приступал к работе, он уже становился в глазах советской власти активным врагом и подлежал уничтожению. В городе за ним охотились подпольные большевистские организации, считавшие большим достижением для себя уничтожение кого-либо из служащих городского самоуправления. Еще хуже обстояло это дело на селе. Там староста являлся мишенью всех партизанских винтовок и пистолетов.

Партизанские отряды ставили своей задачей не столько борьбу с оккупантами, сколько с выбранными населением старостами.

История партизанского движения в оккупированных немцами областях СССР богата примерами, когда вся деятельность партизан была направлена к тому, чтобы «казнить» немецких пособников. На партизанских собраниях принимались решения об убийстве старосты и для осуществления таких решений зачастую выделялись значительные группы, месяцами охотившиеся за своей жертвой.

В сельских условиях староста почти не располагал никакими средствами защиты. Только осторожность, но на нее можно было полагаться до поры до времени. Но несмотря на опасность, люди занимали рискованный пост, работали, зная, что ежеминутно могут получить пулю.

Нет необходимости доказывать, что принять на себя обязанность старосты или другого работника в органе самоуправления мог далеко не всякий. Трус, шкурник, пройдоха едва ли мот пойти на такую работу. Чтобы принять ее, нужно было располагать известной долей самоотверженности, а порой даже жертвенности.

Функции органов самоуправления, несмотря на их большую ограниченность, были все же в высшей степени многообразны, а порой даже носили совершенно неожиданный характер. Конечно, прежде всего их обязанностью являлось выполнение требований оккупационных властей. В этом смысле местные органы самоуправления находились в крайне невыгодном положении. Они обязаны были осуществлять те распоряжения, какие исходили от оккупантов. Это значит, что они должны были требовать от населения хлеб, съестные продукты, скот, выполнение гужевой повинности, выделение людей на работы для немцев, предоставление помещений для немецких частей и т. п. Каждое из этих требований вызывало естественное недовольство у населения, и органам самоуправления приходилось в таких случаях употреблять все свое умение, чтобы без осложнений выполнить распоряжение.

В то же время им необходимо было не обострять взаимоотношений между населением и оккупантами, между населением и самими собой, как властью, которая вынуждена оказывать содействие чужеземцам. Правда, в большинстве случаев органы самоуправления пытались снизить требования оккупантов. Разными дипломатическими приемами уменьшался размер поставок или число людей, обязанных выполнять какую-либо работу.

В городе Идрице, например, немецкий комендант распорядился, чтобы не меньше половины населения работало на сооружении дорог к аэродрому, расположенному недалеко от городка. Бургомистру пришлось приложить много стараний, чтобы добиться снижения числа работающих до 25%..

Местное самоуправление должно было изыскивать средства для обеспечения части населения необходимыми продуктами питания. Эта задача в условиях оккупации усложнялась тем, что никаких заготовительных и торговых организаций не существовало.

Наладить, например, выпечку хлеба в таких условиях было очень сложным делом. Не говоря о том, что необходимо сначала получить разрешение оккупационных властей, затем оборудовать помещение, привлечь рабочую силу и, наконец, устранить возможность злоупотреблений.

В городе Себеже, где значительная часть населения в период оккупации ощущала острую нужду в хлебе, бургомистр, используя доходы мельниц, организовал его выпечку для малоимущих.

Вот еще очень существенный вопрос в оккупационный период - организация больницы. В том же Себеже во время боев больница была полностью разрушена, уничтожено почти все оборудование и аптека. Бургомистр и городской врач на свой риск и страх взялись за организацию городской больницы. Сначала с большими трудностями раздобыли помещение - дом, который требовал ремонта. Пришлось доставать все для ее оборудования - буквально по одной койке, большинство из которых были походными кроватями. Еще больше трудностей вызывало приобретение белья. Частями и в разных местах пришлось добывать лекарства.

Подобным образом возникли многие учреждения, которые пришлось создавать в тяжелых условиях. Таким же образом создавались школы, детские ясли, дома для престарелых и т. п.

Хочется остановиться на создании и деятельности таких организаций, как самооборона. Хотя эти организации нельзя отнести к органам самоуправления в точном значении этого слова, но создание их свидетельствует о двух очень существенных причинах об инициативе населения и о стремлении этого населения к порядку.

Самооборона возникала чаще всего в переходной период, когда органов самоуправления еще не существовало. В городах эта организация начиналась обыкновенно так: в целях предохранения себя от налетов со стороны уголовных элементов жильцы каждого дома выделяли на каждую ночь дежурных, обязанностью которых было проводить определенные часы у входа во двор или у парадного входа. В случае какой-либо угрозы со стороны грабителей они должны были поднимать тревогу. Вооружались они чем попало - топорами, охотничьими ружьями, палками. Но по тревоге, поднятой ими, выскакивали прочие жильцы, и тогда дом мог дать отпор грабителям.

Между дежурными соседних домов обыкновенно устанавливался контакт, и организация самообороны приобретала уже внушительный характер, т к. в случае угрозы создавалась более или менее значительная группы, в которую входили жители не одного только дома, а целой улицы или нескольких близлежащих улиц. Совместные действия, естественно, уже представляли некоторую силу, которая могла возрастать по мере привлечения новых и новых кварталов.

Первоначальная задача - охранить себя от уголовников - с течением времени расширялась. Оккупационные власти сами расширяли функции самообороны, предоставив право дежурным постам проверять поздних прохожих, привлекать, в случае нападения, немецкие караулы к себе на помощь. В некоторых городах отряды самообороны получали право задерживать немецких солдат, если последние вели себя непристойным образом, и передавать их в немецкую комендатуру.

Самооборона, в сущности, несла службу сторожей, полиции и полувоенного ночного дозора. Значение ее было очень существенным в условиях военного времени. Несомненно, что благодаря именно самообороне, повсеместно поддерживался известный порядок.

После создания органов самоуправления самооборона продолжала существовать и являлась тогда уже их опорой.

В сельских местностях самооборона возникала на иной основе, чем в городе. Тут группы составляли не дежурные улицы или квартала, а выделенные населением всего села или деревни. Создавался отряд, вооруженный, чем попало, и выступавший на защиту местного населения от грабителей, а порою и от партизанских отрядов, не считавшихся с положением жителей и требовавших от них продукты, одежду и все, что представляло для отряда интерес.

(Об этом я писал в одной из предыдущих частей – «Партизанщина» - вы читали в «Лебеде»).

Нельзя не остановиться и на таком важном вопросе, как отношение населения с местному самоуправлению. Население нельзя рассматривать как однородную массу. Среди жителей городов и сел освобожденных областей были различные его представители, начиная от тех, которые всячески содействовали самоуправлению, и кончая большевистскими элементами, которые считали эти органы вражескими, а всех служащих в них - врагами народа. Дело только лишь в том, какие слои преобладали, точнее, какова была реакция преобладающей части населения.

Сторонников советской власти по всей территории, оккупированной немцами, все же было немного. Больше - безразличных и, наконец, подавляющее большинство - люди, ненавидевшие советскую власть и считавшие органы самоуправления своим руководством. Отсюда совершенно ясно, что большинство населения относилось к местному самоуправлению положительно. Такое отношение возрастало в зависимости от того, насколько самоуправление способно было отстаивать интересы народа, ходатайствовать за него перед оккупационными властями и заботиться о его благосостоянии и обо всех его жизненных потребностях. Самоуправление, которое оборудовало больницу, организовало школу или помогало населению получить продукты первой необходимости, пользовалось определенными симпатиями, а в некоторых случаях даже существенной поддержкой. Даже тогда, когда во главе руководства стояли люди и не имевшие административно-хозяйственных способностей, но люди честные, не злоупотреблявшие своим положением, к ним все же относились благосклонно.

Сталин перед оставлением советской территории немцам приказал увозить вглубь страны все, что возможно, а остальное (продовольствие, горючее, оборудование заводов) уничтожать и сжигать.

Проведение приказа в жизнь встретило активное сопротивление жителей. Почти всюду нашлись смелые и жертвенные люди, не побоявшиеся взять на себя ответственность за сохранение имущества, необходимого населению.

В Харькове при оставлении его советскими войсками инженер по фамилии Бабий, организовав небольшую группу из рабочих, помешал истребителям взорвать городскую электростанцию. (Инженер Бабий был убит в конце апреля 1943 года советской подпольной группой чекиста Саенко, так как отказался помогать ей).

Многие врачи, оставаясь в больницах, спасали больных. Персонал детского приюта в Витебске спас здание приюта от пожара, перенес часть продовольствия из подожженного склада к себе, а затем подобрал в городе детей, потерявших своих родных.

Главный врач городской больницы города Опочки так же отстоял свою больницу, чем спас сотни людей.

Вокруг каждого такого решительного человека собиралась группа людей, готовых сотрудничать с ним и оказывать помощь населению.

Отношение немцев к органам самоуправления было различным и зависело главным образом от характера и взглядов того немецкого коменданта, который стоял во главе района. Иногда органы управления пользовались почти полной самостоятельностью, иногда были связаны по рукам и по ногам приказами и распоряжениями немецкой комендатуры.

Благодаря сложной, двойной, а иногда и тройной подчиненности совершенно различным немецким инстанциям, опытный администратор из числа русских, искусно лавируя между многочисленным и нередко враждебным друг другу немецким начальством, мог достигнуть большой самостоятельности в делах. Успех зависел, главным образом, от его способности и умения использовать обстоятельства. Случаев сложного подчинения в административной структуре оккупационного управления было более, чем достаточно.

Секретарь Псковского городского управления Павел Васильевич Жадан рассказывает:

«В Пскове в городском управлении работало около 1200 служащих. Управление имело свое хозяйство, пахотные земли, лошадей, свиней, коров, грузовые автомобили, и т. д. В его ведении находилось 5 школ, 2 детских дома, детские ясли, старческий дом, больница, пожарная команда с тремя машинами.

В начале октября был открыт пункт питания для нуждающихся беженцев и местных жителей. Той же осенью активизировалась работа молодежных организаций. При городском управлении функционировал суд, решения которого принимали силу после утверждения их военным комендантом.

Все доходы от налогов и городского хозяйства поступали в кассу немецкой комендатуры. Городскому самоуправлению отпускались ограниченные средства. Так, на экстренные расходы финансовому отделу отпускались всего 3 000 рублей - 300 марок -в месяц. Отдел социальной помощи мог выдавать единовременные пособия не более 50 рублей. Когда школе, больнице или другому зданию нужен был ремонт, заявка придирчиво рассматривалась в нескольких инстанциях комендатуры, что занимало недели и месяцы.

Для молодежи Пскова было предложено открыть школу прикладного искусства, литературный кружок, кружки технических знаний, спортивные, гимнастические и театральные.

Комендант отнесся к проектам положительно, но их принятие зависело от высших инстанций. До конца года удалось осуществить лишь проекты, касающиеся молодежи. Организация работы с молодежью была в ведении русского городского управления, но немецкий военный Отдел пропаганды вел за ней надзор.

Кроме того, в ведении Отдела пропаганды был неплохой книжный магазин, где продавались газеты, журналы и печатавшиеся в Риге книги, а также, так называемый, «Русский театр». В городе, на Пушкинской улице, был Пушкинский театр, построенный в 1899 году. Там немцы устроили театр для себя, а для русских построили барак на той же Пушкинской улице. В нем показывали фильмы, выступал ансамбль из военнопленных, разъезжавший по всей Псковской области, и русские эстрадные артисты, приезжавшие из Риги».

 


 

 

 
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments