Алексей Шорников (alexeyshornikov) wrote,
Алексей Шорников
alexeyshornikov

Category:

О путях и проблемах десталинизации и о роли Церкви в этом процессе

Оригинал взят у alexandrkusnets в О путях и проблемах десталинизации и о роли Церкви в этом процессе
 
Прот.Г.Митрофанов:
 Я бы прежде всего обратил внимание на то обстоятельство, которое меня сразу же настораживает: мне не нравится слово «десталинизация». Потому что правильнее было бы говорить о «декоммунизации», учитывая то, что Сталин сам по себе является одним из многих представителей коммунистического тоталитаризма, который во всем мире проявлял себя одинаковым образом. Конечно, к Церкви не может не иметь отношения процесс десталинизации или декоммунизации по ряду причин. Прежде всего, и это характерно было не только для нашей страны, коммунистический режим проявил себя с самого начала как непримиримый враг христианства как такового. И именно в нашей стране коммунистический режим – мы можем сравнивать судьбу нашей Церкви только с судьбой Православной Церкви в Албании – провел такие кровавые репрессии, которые в течение четверти века, как я уже многократно говорил в наших передачах, почти полностью уничтожили крупнейшую поместную Церковь православного мира. Да, действительно, Русская Православная Церковь является одной из самых главных жертв коммунистического тоталитаризма в нашей стране. Начались эти репрессии при Ленине и продолжались они вплоть до прихода к власти Горбачева, хотя, конечно, в брежневские времена речь шла о административных формах гонения на Церковь. Поэтому, действительно, Церковь на протяжении всего своего существования в условиях коммунистического режима была одним из главных объектов репрессий, объектов давления и, к сожалению, надо сказать, объектов использования.

И вот здесь мы можем говорить о том, что процесс декоммунизации или десталинизации касается Церкви не только как жертвы репрессивной политики советского государства, но и как жертвы той развращавшей души целых поколений политики советского режима, политики двоемыслия, двоедушия, политики лжи, в которую вовлекалась и иерархия Русской Православной Церкви. Действительно, в 1943-м году Сталин решил начать использовать недоуничтоженную им церковную иерархию, состоявшую из нескольких человек, в своих политических пропагандистских целях. И хотя тот же самый Сталин после 1948-го года вновь был готов развернуть и развернул политику репрессий в отношении Церкви, его продолжатели – Хрущев ли, который сочетал гонения на Церковь с пропагандистским использованием Церкви в международной политике; Брежнев ли – пытались этой политикой использования ее в советской пропаганде извратить, по сути дела, духовную жизнь Церкви. Кроме того, надо отдавать себе отчет в том, что, допуская существование Церкви даже в ограниченных масштабах, коммунистический тоталитаризм попытался взять под жесткий контроль, кадровый, идеологический контроль церковную жизнь. И более того, как это ни покажется парадоксальным, даже в самой Церкви, которая являлась всегда главной, казалось бы, жертвой коммунистического режима, сформировались поколения священнослужителей, которые уже не мыслили себя в иных условиях правовой, культурной, национальной жизни, кроме как жизни советской. Советский патриотизм стал рассматриваться как составная часть русского православного мировоззрения. Отсюда тиражируемые по сей день апокрифы о чудотворных богородичных иконах, путешествующих по фронтам войны; отсюда апокрифы о тайном православном образе жизни Сталина, и многое из того, о чем мы не раз уже говорили в наших различных программах. Это с одной стороны. А, с другой стороны, в коммунистический период у многих представителей церковной иерархии вырабатывалось убеждение, что главной задачей церковной иерархии является не обращение ее деятельности на церковный народ, на массу рядового духовенства, а главной целью деятельности иерархии должно быть выстраивание отношений с властью, готовность к союзу с любой властью и на любых условиях. Действительно, то что переживала Православная Церковь в условиях коммунистического режима, потрясает своим цинизмом почти апокалиптического масштаба. Убеждение в том, что для гонимой коммунистическими богоборцами Православной Церкви возможен союз с богоборческим коммунистическим государством, что служение этому коммунистическому богоборческому государству является гражданским долгом членов Русской Православной Церкви – это убеждение вошло в плоть и кровь очень многих даже представителей духовенства. И это передается тем, кто приходит в Церковь в качестве священнослужителей и мирян сейчас, в условиях, когда, казалось бы, уже двадцать лет не существует коммунистического тоталитарного режима. Причем здесь происходит очень опасная подмена: идея служения Христу, которая является основополагающей в христианстве, подменяется идеей служения, в общем-то, Святой Руси, которая неотделима от той государственной системы, которая на этой территории Святой Руси существует. И получается какой-то зловещий, опять-таки отдающий Апокалипсисом образ такого коммунистического богоборческого левиафана, которому обязан служить каждый русский православный христианин, только потому, что этот богоборческий левиафан находится на территории когда-то, может быть, Святой Руси, а теперь страны, называющейся СССР или даже Российская Федерация. Идея служению государству вместо служения Христу становится само собой разумеющейся; православный христианин должен быть патриотом своего отечества, каким бы это отечество не было. Очень трудно мне представить первых христиан, которым бы вменялось в основную заповедь быть патриотами Римской империи, какую бы политику не проводили римские императоры. Первые христиане ощущали себя, наоборот, гражданами Царствия Божия, Царствия Небесного, Царствия не от мира сего, и несли это ощущение в земное царство, в котором, да, действительно, царствовало тогда язычество. У нас же произошла очень серьезная подмена. Я говорю о, может быть, несколько отвлеченных моментах, но проявляются они вполне конкретно – и в текущей политике, когда отношение с государственными чиновниками, стремление к союзу с государственными чиновниками до сих пор рассматривается многими нашими иерархами как важнейшее дело их жизни, при забвении, подчас, о том, что происходит в нашей Церкви, с самим собственно церковным народом; это проявляется на уровне идеологии; на уровне формулирования каких-то геополитических проектов, которые призваны предлагать Церковь государству в качестве орудия проведения государственной политики в решении чисто государственных, не имеющих никакого отношения к Церкви задач. И это очень серьезная опасность именно потому, что Церковь становится солью, которая перестает быть соленой. То есть Церковь теряет собственную идентичность; Церковь Христова становится Церковью определенного рода государства. То, что когда-то в условиях синодальной системы было зафиксировано в понятии «Ведомство православного исповедания», сейчас возрождается вновь в условиях, казалось бы, формального отделения Церкви от государства. И вот это стремление к неразрывным узам с государством, каким бы это государство не было, даже в условиях, когда государство и не требует никакого себе особого служения, когда конституция говорит об отделении от государства; это стремление, безусловно, является вековым соблазном Православной Церкви, связанным с этим духом сервилизма, который был характерен еще для Византийской империи; но это все усугублено и доведено до настоящего абсурда, именно с точки зрения того, что Церкви предлагается с любым государством, в любых условиях, в советское время. Поэтому, с моей точки зрения, во всех отношениях процесс десталинизации или декоммунизации должен коснуться всех сторон нашей государственной, общественной, культурной, а значит, и церковной жизни.

Читать полностью: http://grad-petrov.ru/archive.phtml?subj=12&mess=507



Tags: протоиерей Георгий Митрофанов
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment